Галина Юзефович рекомендует

Meduza
270Books7.9KFollowers
ДАННЫЙ МАТЕРИАЛ СОЗДАН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН SIA «MEDUSA PROJECT» — ИНОСТРАННЫМ СМИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА.

Литературный критик Галина Юзефович рассказывает на «Медузе» о самых интересных книжных новинках, изданных в России. Полные тексты рецензий можно найти здесь: https://meduza.io/
    Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует6 days ago
    Подзаголовок «Егор Летов: опыт лирического исследования», предпосланный музыкальным критиком Максимом Семеляком своей книге, с одной стороны необходим и оправдан (в конце концов, это и правда книга о Егоре Летове), а с другой создает определенные риски: с таким подзаголовком «Значит, ураган» имеет все шансы попасть в книжном магазине на полку с биографиями музыкантов… Меж тем, в действительности… хотя фигура лидера «ГрОб» и выполняет в «Значит, ураган» роль смыслового центра, вокруг этого самого центра вращается, дышит и живет довольно пестрая, разнообразная и зачастую лишь косвенным образом с ним связанная вселенная.
    История Егора Летова в том виде, в каком ее понимает Семеляк, оборачивается историей целого поколения — причем не столько того, к которому музыкант принадлежал сам, сколько того, судьбу которого непоправимо изменил.
    Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует15 days ago
    Робертсон Дэвис — величайший канадский писатель ХХ века и вообще один из интереснейших прозаиков прошлого века. О его влиянии на свое творчество многократно говорили Джонатан Франзен, Маргарет Этвуд, Элис Манро и другие классики современной словесности…

    «Корнишская трилогия» — книга, сочетающая в себе бесхитростную привлекательность для самого широкого читателя с глубиной и изысканной сложностью. Иными словами, читать трилогию Дэвиса приятно и увлекательно, а на выходе у вас появится много неожиданных и небанальных тем для размышления.
    Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует24 days ago
    Жанр, в котором работает Дарья Бобылева (читатель знает ее по роману «Вьюрки» и сборнику рассказов «Ночной взгляд»), часто определяют как «хоррор», хотя, пожалуй, наше родное слово «страшилка» в данном случае будет более уместно. В отличие от хоррора, в самом деле «продающего» читателю прежде всего эмоцию страха (иногда с отдушками в виде сострадания, отвращения, тревоги, ледяного трансцендентного ужаса), тексты Бобылевой основываются на куда более сложном сочетании безошибочного теплого узнавания, иронии — и, ну, да, страха, но, если так можно выразиться, страха уютного, одомашненного, соразмерного современному горожанину. Мимикрируя то под городские легенды, то под детские «страшные истории», то под полуслышный и четвертьпонятный взрослый разговор в соседней комнате, рассказы Дарьи Бобылевой мгновенно взывают в памяти ощущение сладкой и дремотной детской жути, оттененной в то же время железобетонной верой в собственную защищенность, недоступность для сил зла.
  • Meduzaadded an audiobook to the bookshelfГалина Юзефович рекомендуетlast month
    В качестве декорации для своего детектива англичанин индийского происхождения Абир Мукерджи выбирает Калькутту 1919 года — и, пожалуй, это главное (и лучшее) в его романе. Блистательная Калькутта, город дворцов, тайн, интриг, головокружительных возможностей и зловещего культа богини Кали, недавно утратила столичный статус (в 1911 году столица британской Индии была перенесена в Дели), однако по-прежнему остается самым богатым, порочным и загадочным местом великой Империи. И Абир Мукерджи, сам выходец из Западной Бенгалии, в полной мере способен передать ее ни с чем не сравнимое и немного греховное очарование.
  • Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует2 months ago
    Прямо накануне Великого поста богом забытая средневековая английская деревушка Оукэм просыпается и обнаруживает, что лишилась самого богатого, предприимчивого, образованного и щедрого своего обитателя…

    Повествование в романе ведется от лица молодого священника Джона Рива, которому по большей части приходится разбираться с произошедшим, и выстроено оно от конца к началу: мы встречаемся с героями в Блинный вторник, венчающий Масленицу, а расстаемся четырьмя днями ранее, в Прощеную субботу, когда, собственно, пропадает Том Ньюман. Подобная структура сразу обозначает тщетность любых надежд на «нормальное» развитие детективной интриги: несмотря на то, что в центр романа Саманты Харви в самом деле помещено убийство, а в финале читатель получит некоторое подобие разгадки произошедшего, «Ветер западный» совершенно точно не детектив в привычном смысле слова. Подлинное пространство действия в нем — душа главного героя, а основной сюжет — происходящие в этой душе метания, которые мы наблюдаем в обратной перспективе, к слову сказать, столь характерной для средневековой иконографии.
  • Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует2 months ago
    Оставаясь в русле китайской традиции, роман Чжан Юэжань в то же время обладает счастливой способностью и за ее пределами восприниматься совершенно непосредственно, без малейшего намека на экзотизацию и отстраненную снисходительность. Более того, в силу безошибочно простраивающихся исторических параллелей между российской и китайской историей ХХ века именно русскому читателю «Кокон», пожалуй, будет особенно близок и понятен практически без пояснений.

    Роман Чжан Юэжань выстроен как два переплетенных и обращенных друг к другу монолога: мальчик Чэн Гун и девочка Ли Цзяци дружили в детстве, в самом начале 1990-х, потом расстались, а теперь выросли и, едва ли не случайно сойдясь у постели умирающего дедушки Ли Цзяци, знаменитого хирурга и уважаемого академика, рассказывают друг другу о прожитых порознь годах. Нелюбимые, одинокие дети (Чэн Гуна бросила мать, Ли Цзяци рано лишилась обожаемого отца), с восьми до одиннадцати лет они были друг для друга целым миром и ни на минуту не сомневались, что связь их продлится вечно. Но потом их разлучила тайна: мальчик и девочка узнали, что рождены врагами, что великая беда семьи Чэн Гуна… напрямую связана с родными Ли Цзяци. Эта мрачная тень, подобно родовому проклятию, ложится на обе семьи, заключая их в непроницаемый кокон, неразрывно связывая между собой и изолируя от остального мира, живущего по нормальным человеческим законам. И эта же тень в одночасье рушит детскую дружбу Чэн Гуна и Ли Цзяци.
  • Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует2 months ago
    Не прибегая к допущениям, не злоупотребляя прямой речью, не пытаясь залезть в голову своим героям, никого не идеализируя и вообще всеми силами стараясь сохранять объективность и достоверность, Хейстингс явно ставит перед собой задачу закрыть тему вьетнамских войн для широкого читателя — и в целом неплохо с ней справляется.

    Но не дайте сдержанности и кажущейся отстраненности Хейстингса ввести вас в заблуждение: его книга намеренно выстроена таким образом, чтобы, помимо прочего, вызывать в читателе мощную эмоциональную реакцию. Избегая нарочитой «художественности» и прочих дешевых трюков, автор «Вьетнама» добивается желаемого эффекта иначе — главным образом за счет выверенных композиционных решений.
    Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует3 months ago
    Если бы не очередная крупнобюджетная экранизация культовой детской повести Фрэнсис Элизы Бернетт «Таинственный сад», едва ли кто-нибудь у нас вспомнил об одном — не самом известном и уж точно не самом успешном — из ее взрослых романов, опубликованном в 1901 году. Фильм по «Таинственному саду» зрители, похоже, встретили без особого энтузиазма, а вот у читателя есть все основания для радости и благодарности. «Как стать леди» — это настоящий роман-гуманитарная помощь, щедро восполняющий накопившийся у многих дефицит бесхитростного оптимизма, трогательной наивности, мягкой иронии и уютнейшей старомодной английскости.
  • Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует3 months ago
    Не дайте академичному названию и аннотации книги историка Ольги Шныровой ввести вас в заблуждение: информативная и фундированная, она в то же время выдержана в лучших традициях увлекательного и дружелюбного к читателю гуманитарного нон-фикшна. Великое движение за предоставление женщинам сначала имущественных, социальных, образовательных, а затем и политических прав у Шныровой описано одновременно и как составная часть общего процесса гуманизации общества, и как захватывающее переплетение человеческих судеб.
    Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует3 months ago
    Детектив в целом имеет свойство облагораживать и гармонизировать действительность. Каким бы непроглядным ни был мрак в начале, в конце он гарантированно рассеется: справедливость будет восстановлена, добродетель восторжествует, а зло понесет заслуженное наказание… В «Дурной крови» Роулинг выводит утешительную природу детектива на новый уровень. Выбрав в качестве отправной точки драму сорокалетней давности, она разглаживает весь этот огромный период времени целиком, разрешает давние ссоры и бережно распутывает давнишние узелки. Расследование Корморана и Робин приводит к примирению и катарсису такого масштаба, что даже в их собственных запутанных и почти безнадежных отношениях внезапно наступает долгожданная подвижка, делающая развязку не просто счастливой, а какой-то едва ли не ослепительной.
  • Meduzaadded an audiobook to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует4 months ago
    В тот момент, когда читатель, утомленный без малого шестнадцатилетним ожиданием, уже практически перестал надеяться, Сюзанна Кларк, автор культовой эпопеи «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл», выпустила, наконец, новую книгу — роман «Пиранези», русское издание которого выходит в свет практически одновременно с английским. В отличие от первого — огромного как по объему, так и по замыслу — творения Кларк, сложным образом соединявшего в себе магическое фэнтези с альтернативной историей и викторианским каноном, второй роман писательницы — вещь куда более камерная, компактная и, пожалуй, нишевая. Что, впрочем, едва ли можно счесть серьезным недостатком: потеряв в масштабе, творчество Кларк заметно выиграло в стройности, продуманности и элегантности.
  • Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует4 months ago
    Если вас в самом деле интересует короткий и простой ответ на вопрос, вынесенный в заглавие развернутого эссе англичанки Оливии Лэнг (российский читатель знает ее по книгам «Одинокий город» и «Под поверхностью»), то будьте готовы к разочарованию: его вы не получите. Все герои Лэнг (в фокусе ее внимания шесть важнейших американских литераторов ХХ века) пьют по разным причинам.
    Впрочем, сквозь множество различий во всех сюжетах писательского пьянства, которые прослеживает и разворачивает перед читателем Оливия Лэнг, проступает нечто общее…
  • Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует4 months ago
    Действие «Теней тевтонов» разворачивается сразу в двух эпохах и замкнуто вокруг одного магического артефакта — принадлежащего Сатане (здесь он выступает под именем Бафомета) проклятого меча, которым, по преданию, некогда отсекли голову Иоанну Крестителю.
    Коммерческая, массовая, «блокбастерная», если угодно, природа романа ни в малой мере не означает автоматически отсутствия в ней по-настоящему мощных элементов и художественной глубины. Величественные батальные сцены в тексте Иванова выстроены с подлинно толкиновским эпическим размахом и в этом качестве, в общем, не имеют аналогов в отечественной литературе постсоветского времени.
  • Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует4 months ago
    Жанр романа, пожалуй, ближе всего к альтернативной истории. В мире, описываемом Александром Соболевым, Гражданская война закончилась победой белых. Разбитые остатки большевиков утянулись в маленькую Латвию, где за железным занавесом якобы процветает «самое справедливое в мире государство рабочих и крестьян», а на остальной территории Российской империи неизменный, как в музее, сохраняется старый, дореволюционный режим.

    Соболев — филолог, специалист по русской литературе первой половины ХХ века, и этот факт его биографии становится понятен, в общем, с первых же строк его дебютного романа. Текст в «Грифонах» причудливо переливается отсылками то к Набокову, то к Булгакову, то к Олеше, а то и, например, к Сергею Малашкину. И, как это бывает только у подлинных, глубоких знатоков, вся эта литературная филигрань, все это жонглирование скрытыми и явными цитатами не выглядит у Соболева ни натужно, ни искусственно.
  • Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендуетlast year
    Ошарашивающе разнообразная и при этом безупречно целостная, обнаженно искренняя и причудливо изобретательная, наивная и мудрая, пугающая и уютная — книга Аллы Горбуновой словно намеренно ускользает от любых однозначных эпитетов, или, вернее, вмещает их все, оставаясь в то же время чем-то неизмеримо большим и попросту иным. И именно эта принципиальная неопределимость, эта волнующая многозначность со всей определенностью позволяет назвать сборник «Конец света, моя любовь» одной из главных — если не главной — книгой нынешнего года.
  • Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендуетlast year
    Самуэль Поцци, выходец из буржуазной семьи осевших во Франции итальянских протестантов, был фигурой яркой даже по меркам своего исключительно щедрого на яркие фигуры времени (Поцци родился в 1846-м и погиб в 1918-м, так что годы его расцвета пришлись на знаменитую belle epoque — золотой век в первую очередь французской, но и всей европейской культуры в целом). Красавец, вольнодумец и переводчик Дарвина (именно он впервые познакомил французского читателя с работой «Выражение эмоций у людей и животных»), любовник, а после ближайший друг несравненной Сары Бернар, друг и собеседник едва ли не всех парижских селебрити, Поцци в то же время оставался одним из крупнейших хирургов своего времени, основоположником гинекологии, а главное — подлинным революционером в вопросах асептики и антисептики. Именно это сочетание кропотливой, будничной работы врача в большой государственной больнице с сопричастностью ослепительной светской жизни Парижа рубежа веков делает Поцци идеальным для Барнса героем — колоритным и самодостаточным, но в то же время способным обеспечить отличную «точку входа» в свою эпоху.
  • Meduzaadded an audiobook to the bookshelfГалина Юзефович рекомендуетlast year
    Компания старых друзей-однокурсников, уединенный дом у озера в заповедной шотландской глуши, Новогодняя вечеринка, алкоголь, наркотики, еще алкоголь, снежная буря, многолетней выдержки взаимные счеты и обиды, грязные тайны, обманутое доверие — и итогом всего, разумеется, становится труп со следами насильственной смерти.

    «Охотничий дом» начинается в точности как «Кто не спрятался» Яны Вагнер, однако в той точке, где Вагнер сворачивает в сторону тонкой и нервной психологической прозы, Фоли выбирает тропинку понакатанней и выруливает к образцовому герметичному детективу. Ограниченный круг подозреваемых (время от времени автор пугает героев, а вместе с ними и читателя намеками на скрывающегося по соседству маньяка, но делает это не слишком убедительно), занесенные снегом дороги, исключающие возможность коммуникации с внешним миром, сумрачный, исполненный скрытого драматизма шотландский пейзаж.
  • Meduzaadded an audiobook to the bookshelfГалина Юзефович рекомендуетlast year
    «Горбун лорда Кромвеля» — первая часть классического цикла, написанного историком Кристофером Сэнсомом и после долгого перерыва вновь выходящего на русском — несет на себе вполне выраженный отсвет настоящей серьезной словесности. Его героев никак не назовешь плоскими и одномерными, интригу — линейной и механистичной, а любовно воссозданный автором антураж Англии времен короля Генриха VIII порой оказывается едва ли не интереснее собственно детективного расследования.
    Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендуетlast year
    Жизнь ребенка в гомосексуальной семье большинство наших соотечественников представляют с трудом, а меньшинство — еще и с отвращением, помноженным на негодование. И для первых, и для вторых «Дни нашей жизни» молодого (на самом деле совсем юного — едва совершеннолетнего) автора Микиты Франко станут и обстоятельным экскурсом в эту не прозрачную для стороннего взгляда область, и, хочется верить, мощнейшей прививкой от гомофобии. Потому что главная идея, которую очень убедительно и доходчиво транслирует своей книгой Франко, формулируется примерно так: вопреки всем догадкам и жгучим подозрениям, жизнь ребенка в счастливой и гармоничной гомосексуальной семье по-хорошему скучна, обыденна и разочаровывающе нормальна.
  • Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендуетlast year
    Ощущение близкой катастрофы начинает формироваться в романе с первой же страницы. Двенадцатилетний Дэниэл, сын разведенных родителей, с такой неистовой страстью ждет поездки с отцом на телестудию, где тот работает плотником, что уже в самой силе его предвкушения считывается какая-то смутная угроза. Стаккато медленно нарастает: отец Дэниэла Фрэн Хардести — талантливый и явно неординарный человек, тем не менее, совершенно не заслуживает доверия. Он лжет в большом и по мелочи, он постоянно влипает в истории, а его предстоящая поездка с сыном вызывает у матери Дэниэла самые дурные предчувствия. И хотя поначалу все складывается гладко (едва ли не впервые в жизни Фрэн приезжает за сыном без опозданий), очень быстро поездка оборачивается катастрофой — сначала локальной, а после глобальной, необратимой и по-настоящему страшной.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)