Метаморфозы, или Золотой осел
Impressions
- Denis Abasovshared an impression10 years ago
Если попробовать перенести роман Апулея в наше время, то мы получим приключенческий имморализм. Будучи предтечей плутовского романа, "Золотой осёл" с усмешкой повествует о мире, полном жестокости, коварства и сладострастия. Мир, показанный глазами осла, больше заставляет верить в то, что мы окружены животными в обличье людей, чем в обратное. Метаморфозы, ставшие следствием пороков и страстей, в миг разрушают и переворачивают судьбы с неотвратимостью древнего рока. В этой книге нет морали, вместо неё мы наблюдаем в действии справедливость. Зло разрушает само себя, но страдают при этом все. Античные боги не обязаны быть разборчивыми.
Духовное путешествие Луция в шкуре осла приводит его к храму Изиды, повелительницы тайных знаний. И если всю предшествующую его жизнь можно представить как потакание животным инстинктам, то в конце он приходит к подчинению чувств разуму. Последняя глава "Метаморфоз" указывает на тайный обряд посвящения, который невыразим словами. Все предшествующие истории как бы обесцениваются перед тем ускользающим знанием, которое обретает Луций. Знанием, которое будучи рассказанным, всё равно оставляет в неведении.
Повествование Апулея перемежается множеством вставных новелл и мифологических отсылок, характерных для античности. Древнеримский мир имел общую мировоззренческую платформу, которая позволяла незримо включать себя в текст любого романа. Мифы закладывали структуру возможных событий, становились сконцентрированным знанием о жизни. Сейчас наше информационное поле складывается из новостей, по сути тех же новелл, которые мы читаем в "Золотом осле". Но разница между новеллой и мифом сопоставима с разницей между единичным и общим, за древнеримской новеллой всегда проглядывала воля богов. Теперь боги ушли, а вокруг царит торжество единичностей. И если люди в своей жажде власти станут ослами, то больше не найдётся Изиды, которая расколдует их обратно. - Victoria Grechkoshared an impression5 years ago
😄LOLZЛюбовь, смерть и осел :)) После череды серьезных книг, эта зашла на "ура".
- kybinskypaskashared an impression5 years ago
👍Worth reading🔮Hidden Depths💡Learnt A Lot🚀UnputdownableСборник сказок, историй, рассказов с огромным количеством мудростей, шуток, интриг. Гениальная книга, прочитал запоем 10 из 10
Quotes
- Victoriahas quoted4 months ago
Покуда он это рассказывал, сравнил я прежнее благоденствие счастливого Луция и нынешнее прискорбное положение злополучного осла, вздохнул из глубины души и подумал, что, право же, не без основания мудрецы седой древности считали Фортуну слепой и даже совсем безглазой и такой ее и изображали. Она всегда дарами своими осыпает дурных и недостойных и никогда рассудительностью не руководится, выбирая себе баловней среди смертных, и с теми больше всего водится, от которых, если бы зрячая была, бежать должна была бы; а что хуже всего — создает превратные и даже противоречащие действительности мнения о нас, так что негодяй увенчан славой порядочного человека, а ни в чем не повинные становятся добычей губительного злоречия.
3. Я сам в конце концов, которого жесточайший ее
натиск обратил в животное и довел до презренного жребия четвероногого, — участь, способная в самом несправедливом существе возбудить жалость и состраданье, — теперь навлек на себя обвинение в разбойничьем поступке по отношению к моему горячо любимому хозяину. Пожалуй, вернее было бы назвать такой поступок не просто разбойничьим, но поистине отцеубийственным. И у меня не было возможности не только что защищаться, но даже и возражать. - Ruslan Moisievichhas quoted9 months ago
Аристомен, — ответил он, — право же, не знаешь ты коварных уловок судьбы, непрочных ее милостей и все отбирающих превратностей. - Максим Балабайhas quoted9 months ago
Итак, Фразилеон, честь и украшение шайки нашей, потерял свою жизнь, достойную бессмертия; не утратив своего терпения, не нарушив священной клятвы ни единым криком, ни единым воплем, раздираемый уже зубами, пораженный оружием, отвечал он на случившуюся беду, переносимую с благородной стойкостью, лишь глухим воем да звериным рычаньем и отдал душу року, оставив по себе славу.
