Юлия Рац

Робер с поразительной легкостью верит всему, что льстит его самолюбию.

— Берни сказал, что в вашем кибуце все по-прежнему сталинисты, это правда?
— Ну, это слишком сильно сказано, мы уже «перевернули страницу», но остались марксистами. И мы не отреклись от прошлого, не забыли, что благодаря Сталину получили оружие в сорок восьмом году: когда на нас напали арабы, это он приказал чехам поставлять нам пулеметы. Не будь Сталина, Израиль прекратил бы свое существование.
Ее аргумент показался мне странным, но я решил не вступать в полемик

— А ты, Берни? Как тебе удалось избежать армии?
— Я пацифист, так что воевать во Вьетнаме для меня неприемлемо. Я подал заявление об отказе от армии по религиозно-этическим соображениям, а для второго призыва уже не подхожу по возрасту.
— Что ж, ты сделал хороший выбор, это грязная война.
И вот именно в этот момент я совершил дурацкую ошибку: мне следовало бы знать, что это запретная тема, которую ни под каким предлогом нельзя затрагивать и подвергать сомнению. Я спросил:
— Why?

Джен указала нам на гору Кармель, чья красота была каждодневным, драгоценным подарком для глаз