Поль Б. Пресьядо

так я нашел «Сафо и Сократа» Магнуса Хиршфельда, «Орландо» Вирджинии Вулф, «Увидеть женщину» Аннемари Шварценбах, «Доклад против нормальности» Фронта гомосексуалов за революционное действие, «Гомосексуальное желание» Ги Окенгема, «Женоподобного мужчину» Джоанны Расс, «Алхимию тела» Лорена Камерона, «В моей комнате» Гийома Дюстана, газеты Лу Салливана, романы Кэти Акер, феминистское прочтение истории науки, предложенное Лондой Шибенгер, Донной Харауэй и Энн Фаусто-Стерлинг, теоретические тексты Гейл Рубин, Сьюзен Сонтаг, Джудит Батлер, Терезы де Лауретис, Ив К. Седжвик, Джека Халберстама, Сьюзен Страйкер, Сэнди Стоун и Карен Барад

Вы свободны верить или не верить мне, но поверьте хотя бы одному: жизнь есть мутация и многообразие. Это очень серьезно и очень важно.

, у кого есть власть, постоянно обещают свободу, но как могут они дать угнетенным то, чего сами никогда не знали?

В господствующем медицинском и психологическом дискурсе транстело — это колония.

Никто не может тебе дать то, чего у него нет и чего он сам никогда не знал. Однако же «мужчины» и «женщины» любят обманывать себя сказкой про сексуальное «освобождение», ведь свобода — одна из тех ценностей, которые больше всего любят рекламировать, поэтому подделка под нее особенно сильно банализирована именно в сфере гендеров и сексуальности.

Совершать переход — это осознавать, что все коды маскулинности и феминности анекдотичны в сравнении с бесконечной изменчивостью модальностей жизни.

Как таковой трансгендерный переход — это проще, чем каждый день, в одно и то же время, много лет подряд ходить в школу в детстве и юности, проще, чем моногамный брак и сохранение верности в нем, чем беременность и роды, это проще, чем завести семью, чем найти приемлемую постоянную работу, чем быть счастливым в обществе потребления, чем состариться и быть запертым в доме престарелых.

Страшна и опасна не транссексуальность, а режим полового различия.

Я хотел бы начать с того, что режим полового различия, с которым работает психоанализ, представляет собой не природу и не символический порядок, а политическую эпистемологию тела, и, следовательно, он исторически изменчив.

Эта эпистемология — вовсе не отражение реальности, а перформативная машина, которая производит и легитимирует конкретный политический и экономический порядок — гетероколониальный патриархат.