Берроуз, который взорвался. Бит-поколение, постмодернизм, киберпанк и другие осколки

Берроуз, этот взрослый ребенок, по-прежнему не знал, кем ему быть, и поэтому хотел быть всем сразу: «Из меня вышел бы прекрасный банковский налетчик, гангстер, бизнесмен, психоаналитик, наркоторговец, исследователь, тореадор, но вот случай никак не представляется»

Я вынужден прийти к ужасному заключению, что смог стать писателем только во имя смерти Джоан, и к осо­знанию того, до какой степени мою прозу мотивировало и оформило это событие. Я живу с постоянным страхом стать одержимым и с постоянной потребностью избежать одержимости, избежать Контроля. Ибо смерть Джоан познакомила меня с захватчиком, с Уродливым Духом и сделала моим курсом пожизненную борьбу, в которой у меня нет и не было иного выбора, как выписаться на свободу [англ. to write my way out

ничего трансцендентного больше нет. Теперь истина — это твое личное дело, и отец твой, в ­общем-то, кто угодно.

Джоан, оставшаяся там, угодила в психиатрическую клинику. Берроуз поехал ее вызволять. Все вышло удачно, и воссоединившаяся пара направилась в Техас к Элвинсу. Вероятно, именно тогда в отеле Нью-­Йорка Билл и Джоан зачали ребенка. 21 июля 1947 года у них родился сын — Уильям Сьюард Берроуз III. Во время беременности Джоан продолжала употреблять бензедрин, что не могло не сказаться на здоровье Билли-младшего. Ему суждено было прожить куда более обсессивную, трагическую и короткую жизнь, чем отцу

портал в свободный, опасный, эротизированный мир диких мальчиков

Мы в фильме, мы в тексте, мы сами не знаем где.

в сложнейших философемах Делёза и Гваттари, которые много и часто пишут о Берроузе (о нарезках — с места в карьер, в первом же плато под названием «Ризома» (2)), или у Марка Фишера в его знаменитом «Капиталистическом реализме»

Гэтсби верил в зеленый огонек, свет неимоверного будущего счастья, которое отодвигается с каждым годом. <…> Этот отрывок остается с читателем и становится частью его внутреннего ландшафта, „­чем-то соизмеримым заложенной в нем способности к восхищению“

ичто, даже нарезки, нельзя абсолютизировать; все, подступающее к порогу тотальности, необходимо уравновешивать его отрицанием и дополнять его иным.

таком случае писатель должен стать шпионом, предателем, двой­ным агентом — тем ускользающим персонажем, которого Берроуз выводит в качестве сво­его альтер-эго Уильяма Ли.