ru
Books

Мишель Фуко и литература (сборник)

    Negoro Megasferohas quoted3 months ago
    Скорее одна парадигма может найти полезные аналоги в нескольких жанрах; и наоборот, отдельный жанр может быть типичным примером более чем одной парадигмы. К примеру, и сатира, и криптоистория (secret histories) являются типичным примером скептической парадигмы конца XVII – начала XVIII столетия; наоборот, сатирический нарратив характеризует не только эту раннюю парадигму, но и модернистскую парадигму конца XIX – начала ХХ века.
    Negoro Megasferohas quoted3 months ago
    Бахтин также рассматривает жанры не как серию формальных соглашений, но как способ постижения мира: «Каждый жанр по-своему тематически ориентируется на жизнь, на ее события, проблемы и т. п… Каждый жанр способен овладеть лишь определенными сторонами действительности, ему принадлежат определенные принципы отбора, определенные формы видения и понимания этой действительности…»7.
    Negoro Megasferohas quoted3 months ago
    Бахтин прозаическому нарративу противопоставляет лирическую поэзию, которая, как он понимает это, выражает единственную точку зрения и один пафос в возвышенном стиле. Проза и нарратив, с другой стороны, развертываются в диалогической конфронтации с различными языками улицы, магазинов, офисов, журналов, популярных романов и официальных дискурсов, наряду с дивергентными и противопоставленными интересами и взглядами на мир, которые все эти языки и выражают.
    Negoro Megasferohas quoted3 months ago
    Томас Кун и Мишель Фуко открыли роль эпистемологических парадигм в формировании и ограничении познаний о мире, в том, что принималось за истину в различные эпохи. Субъектом Куна были естественные науки, в то время как Фуко сфокусировался на социальных науках.
    Negoro Megasferohas quoted3 months ago
    Максимально схематизируя, мы можем сказать, что повседневный опыт, подрываемый книгами, основан на картезианском cogito. Декарт может сомневаться во всем, кроме собственного существования как мыслимого и, следовательно, рационального бытия. Но Беккет может сомневаться даже в этом. И в самом деле, его книги позволяют пересекать художественный мир, который они же и создают. Для читателя это участие в опыте, где концепция «я» будет испытываться и, возможно, в какой-то момент будет подорвана.
    Negoro Megasferohas quoted3 months ago
    Озарение Фуко выражено в одном из эссе 1960-х годов: эта способность, способность преодолевать дистанцию между тем, что есть, и тем, что может быть, предоставляется нам самой природой языка.
    Negoro Megasferohas quoted3 months ago
    В этом смысле вымышленное становится способностью, по словам Фуко, свести нас с тем, «чего не существует, в той мере, насколько это возможно» (DEI, 280).
    Negoro Megasferohas quoted3 months ago
    Измерение, где философия больше не является интерпретацией истории или жизни, где она перестает быть герменевтической, диалектической и больше не ищет истину, а является отношением к внешнему, которое может быть творческим (и не диалектическим или репрезентативным) – это такое же творчество, которое философия открывает в отношении с литературой.
    Negoro Megasferohas quoted3 months ago
    Говоря иначе, литература вводит различие: она сама по себе является некоей мыслью, где и есть это различие, что собственно и наблюдается в произведении. Литература и есть мир расхождения, различения – различие в ней это не концепт, а движение, она является не репрезентацией, а подлинностью мысли.
    Negoro Megasferohas quoted3 months ago
    Для Фуко и Делёза литература сама по себе мыслится как нечто, не отличающееся от собственной формы, от своего опыта, как нечто проговаривающее на собственном языке то, что должно быть высказано, без необходимости перевода. Кроме того, для осознания собственной практики писатель не нуждается в философии, чтобы помышлять о литературе.
    Negoro Megasferohas quoted3 months ago
    Литература бросает вызов своей родной сестре – филологии: она приводит язык от грамматики к чистой речевой способности, где сталкивается с диким и властным бытием слов[89].
    Negoro Megasferohas quoted3 months ago
    становится возможным только тогда, когда анализирующий субъект теряет свою всевластность и способен вплетаться в саму литературу, помещаться в фикциональное пространство: говорить о литературе – значит говорить с литературой и говорить литературой. Именно таков опыт-переживание Мишеля Фуко.
    Negoro Megasferohas quoted3 months ago
    И здесь налицо реализация идеи, кочующей где-то между работами Барта, Кристевой и Фуко: идеи о том, что дискурс о литературе невозможен исключительно в качестве комментария или диалога (между философией и литературой), дискурс литературы стано‍
    Negoro Megasferohas quoted3 months ago
    Для Фуко интерес представляли не маргинальные писатели, как могло бы показаться на первый взгляд; опыт Фуко-пишущего и Фуко-читающего – это вовсе не маргинальный опыт[58], скорее, кардинальный.
    Negoro Megasferohas quoted3 months ago
    Пытаясь предельно буквально реализовать связь «автор – читатель» и постичь предмет своего исследования, Германистка пишет на немецком Шиллеру любовные послания, поскольку «если ты не влюблен в объект своего исследования, у тебя получится просто сухая отписка»[32].
    Negoro Megasferohas quoted3 months ago
    Язык Руссо чаще всего горизонтален. В «Исповеди» возвращения назад, антиципации, тематические интерференции возникают от свободного ведения мелодического письма. Письмо, каковое для писателя всегда более предпочтительно, поскольку он видит в нем – как и в музыке – наиболее естественный способ выражения, как то, в чем говорящий субъект представлен целиком, без изъятий и умолчаний, в каждой из форм того, что он говорит:
    Yulia Malinkinahas quoted8 months ago
    где беспрепятственно общаются вера и правда
    Yulia Malinkinahas quoted8 months ago
    Руссо базирует свое убеждение не на чтении книг, а на знании человека.
    Elena Fofanovahas quoted3 years ago
    Цель этой статьи – заложить фундамент для осознания того, каким образом литературное произведение становится способным оказывать подобный эффект – заставить нас думать по-другому. Действительно ли литературное произведение способно менять того, кто его читает? Или, если немного сместить фокус – способны ли люди менять самих себя посредством чтения литературы? Для начала скажу: я отвечаю на этот вопрос утвердительно – да, я постараюсь доказать, что литература действительно способна оказывать подобного рода эффект.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)