ru
Генри Лайон Олди

URBI ET ORBI или Городу и миру. Книга 1. Дитя Ойкумены

Notify me when the book’s added
To read this book, upload an EPUB or FB2 file to Bookmate. How do I upload a book?
    Евгения Василиненкоhas quoted3 years ago
    Наши фобии – наши дети.

    Мы рожаем их в муках. Пеленаем, кормим грудью, выводим гулять. Радуемся первому шагу, первому прорезавшемуся зубу. Волнуемся за них. Ах, моя боязнь пауков не спит ночью! Караул, у моего страха перед замкнутым пространством болит животик! Ужас, охватывающий меня при виде высоты, похудел и скверно выглядит!
    Евгения Василиненкоhas quoted3 years ago
    Жестокость – изнанка обиды.

    Ненависть – изнанка слабости.

    Жалость – изнанка взгляда в зеркало.

    Агрессия – тыл гордыни.
    Александр Бородинhas quoted3 years ago
    Подхватил, закружил, завертел! Регина визжала от восторга, пока папа не остановился. А там еще немножко повизжала, про запас.
    Александр Бородинhas quoted3 years ago
    Глупо завидовать кенгуру, что он прыгает лучше тебя.
    Ольгаhas quoted4 years ago
    Наши фобии – наши дети.
    Мы рожаем их в муках. Пеленаем, кормим грудью, выводим гулять. Радуемся первому шагу, первому прорезавшемуся зубу. Волнуемся за них. Ах, моя боязнь пауков не спит ночью! Караул, у моего страха перед замкнутым пространством болит животик! Ужас, охватывающий меня при виде высоты, похудел и скверно выглядит!
    Список фобий огромен. Мы нарожали их сверх всякой меры, нимало не заботясь о том, чем будем кормить такую ораву. Боязнь рептилий, электричества, пустых комнат, снега, света, темноты, демонов, справления малой и большой нужды, скорости, радиации, кукол, порчи… Наконец, панфобия – боязнь всего. Их больше, чем нас. Ими человечество отгораживается от неизвестности, заглядывающей с улицы в освещенное окно – наши страхи сильнее чужих страхов, уж они-то никому спуску не дадут, их армада непобедима, кто бы ни вторгся…
    Без фобий мы одиноки. Но это не главное. Без фобий мы бессмысленны.
    Ольгаhas quoted4 years ago
    А на самом деле… Зрение и слух я тебе назвала. Дальше – вкус и обоняние. Четыре вида кожной чувствительности: холод, тепло, боль и тактильность.
    – Осязание, – уточнила Регина, боясь, что Фома не поймет. – И два проприоцептива: кинестетика и вестибулярность.
    Надежда Логвинhas quoted4 years ago
    Отвага подозрительно напоминала идиотизм
    Ольгаhas quoted4 years ago
    что отыщется внутри, если ободрать все, лепесток за лепестком? Кто прячется в черной сердцевине? Душа – или тварь? Обе с крыльями – не сразу отличишь. Пусть уж тварь, лишь бы не дырка от бублика. Обидно ведь не то, что дырка, а то, что бублик. Воспоминания, привычки, убеждения, от начала до конца – бублик. Жалкий круг теста с редким бисером мака…
    Надежда Логвинhas quoted4 years ago
    Ничего нет лучше виноватого мужа, согласного каяться.
    Ольгаhas quoted4 years ago
    Надо быть большим мастером, чтобы взломать защиту мощного эмпата. Но вдвое больше мастерства понадобится вам для того, чтобы справиться с ответным ужасом, который шарахнет по вам из всех орудий. Из ваших же собственных орудий, заметьте.
    – Великий Космос! – пробормотал капитан. – Как же вы живете с этим?
    Гюйс наконец-то позволил себе улыбнуться:
    – У меня есть встречный вопрос, капитан. Как вы живете без этого?
    Надежда Логвинhas quoted4 years ago
    Насчет возраста могла и соврать, а с малолетками связываться – себе дороже! Нет, правда: совершеннолетняя…
    Надежда Логвинhas quoted4 years ago
    Ограничение.
    Условие настоящего счастья.
    Надежда Логвинhas quoted4 years ago
    Мой дядя утверждал, что его офицерам в первый день отпуска нравятся все женщины, включая статую Отчаяния на Картском мемориале.
    Ольгаhas quoted4 years ago
    Зато я знаю точно, как из наивных, «малышастых» уроков по социо-адаптации вырастает университетский курс лекций по прикладной синцименике. На Хиззаце, в Академии имени его высочества Пур Талелы XVI, куда меня пригласили для участия в конференции, маститые академики пялились на мой татуированный нос – и заваливали вопросами, пытаясь найти брешь в ларгитасской адапт-системе.
    Maria Sthas quoted4 years ago
    (из дневников)
    Жестокость – изнанка обиды.
    Ненависть – изнанка слабости.
    Жалость – изнанка взгляда в зеркало.
    Агрессия – тыл гордыни.
    Дмитрий Арцюхhas quoted6 years ago
    А счастливы вы сейчас. В эту самую минуту. Из-за ограничений. Превращающих в счастье каждую поблажку.
    Дмитрий Арцюхhas quoted6 years ago
    Ваше лже-счастье – динамический процесс. Он неудовлетворим в принципе. А мы в первую очередь говорим о подлинном, фундаментальном счастье. Его условия определяются одним-единственным словом.
    – Каким же?
    Он ждал – и дождался.
    – Ограничение.
    – Вы шутите?
    – Ничуть. Я вам нравлюсь. Вы желаете обладать мной. Немедленно. Но мешает ограничение: мораль, со
    Aleksandra Prisyazhnayahas quoted8 years ago
    Вот вы, капитан… Что вам нужно для счастья?
    – Чтобы вы согласились поужинать со мной, – без запинки отбарабанил он.
    – Хорошо.
    – Вы согласны?
    – Нет. Хорошо в том смысле, что примем ваш ответ за основу. Это условие вашего сиюминутного счастья. Довольно глупое условие, замечу.
    – Уж какое есть, – обиделся капитан.
    – Что за причина породила это условие?
    – Вы мне нравитесь, графиня.
    – Охотно верю. Мой дядя утверждал, что его офицерам в первый день отпуска нравятся все женщины, включая статую Отчаяния на Картском мемориале.
    – Ваш дядя?
    – Контр-адмирал Рейнеке.
    При упоминании контр-адмирала он содрогнулся. Слава бежала далеко впереди Рейнеке Кровопийцы. Говорили даже, что на завтрак контр-адмирал ест жилистых штабс-обер-боцманов, вымачивая их в боцманских слезах. Анна-Мария знала, что это ложь. Дядя предпочитал капитан-лейтенантов.
    Таких, как этот красавчик.
    – Вернемся к вашему счастью, капитан. Причина – я вам нравлюсь. Условие достижения – мое согласие на ужин с вами. Я вас верно поняла?
    – Да! Вы согласны?
    – Ни в коем случае. Вы не сдали зачет. Причину я еще готова принять, усилив ее сексуальным напряжением после длительного воздержания…
    Румянец на щеках капитана стал пунцовым.
    – Но условие… Согласно основам ценольбологии, то, что вы назвали в качестве условия – один из внешних стимулов желания. Я соглашусь, и вам для счастья сразу понадобится угостить меня вином. Заглянуть мне в декольте. Танцевать со мной. Далее счастье, этот ненасытный монстр, потребует от вас пригласить меня в отель. Или напроситься ко мне в гости.
    – Похоже, графиня, я бездарно провалил зачет.
    – Именно так. Ваше лже-счастье – динамический процесс. Он неудовлетворим в принципе. А мы в первую очередь говорим о подлинном, фундаментальном счастье. Его условия определяются одним-единственным словом.
    – Каким же?
    Он ждал – и дождался.
    – Ограничение.
    – Вы шутите?
    – Ничуть. Я вам нравлюсь. Вы желаете обладать мной. Немедленно. Но мешает ограничение: мораль, сомнение в моем согласии, уголовная ответственность за насилие… Допустим, все ограничения сняты. Допустим, вы повалили меня на пол и достигли цели. Будете ли вы счастливы?
    – Да что вы такое говорите? Разумеется, нет!
    – Ответ принят. Вы будете удовлетворены. А счастливы вы сейчас. В эту самую минуту. Из-за ограничений. Превращающих в счастье каждую поблажку. Я заговорила с вами – счастье. Вы распускаете павлиний хвост – счастье. Надеетесь, рассчитываете, строите планы – счастье. Дальше углубляться не стану, вы – офицер космофлота, а не мой студент. Просто задумайтесь и ответьте: я права?
    Aleksandra Prisyazhnayahas quoted8 years ago
    Он не уходил.
    – Ценольбология? Что вы преподаете, моя графиня?
    – Общественное и индивидуальное счастье, – Анна-Мария вновь почувствовала себя на первой лекции. Если честно, приятное ощущение. – Его условия и причинно-следственные связи. Вот вы, капитан… Что вам нужно для счастья?
    – Чтобы вы согласились поужинать со мной, – без запинки отбарабанил он.
    – Хорошо.
    – Вы согласны?
    – Нет. Хорошо в том смысле, что примем ваш ответ за основу. Это условие вашего сиюминутного счастья. Довольно глупое условие, замечу.
    – Уж какое есть, – обиделся капитан.
    – Что за причина породила это условие?
    – Вы мне нравитесь, графиня.
    – Охотно верю. Мой дядя утверждал, что его офицерам в первый день отпуска нравятся все женщины, включая статую Отчаяния на Картском мемориале.
    – Ваш дядя?
    – Контр-адмирал Рейнеке.
    При упоминании контр-адмирала он содрогнулся. Слава бежала далеко впереди Рейнеке Кровопийцы. Говорили даже, что на завтрак контр-адмирал ест жилистых штабс-обер-боцманов, вымачивая их в боцманских слезах. Анна-Мария знала, что это ложь. Дядя предпочитал капитан-лейтенантов.
    Таких, как этот красавчик.
    – Вернемся к вашему счастью, капитан. Причина – я вам нравлюсь. Условие достижения – мое согласие на ужин с вами. Я вас верно поняла?
    – Да! Вы согласны?
    – Ни в коем случае. Вы не сдали зачет. Причину я еще готова принять, усилив ее сексуальным напряжением после длительного воздержания…
    Румянец на щеках капитана стал пунцовым.
    – Но условие… Согласно основам ценольбологии, то, что вы назвали в качестве условия – один из внешних стимулов желания. Я соглашусь, и вам для счастья сразу понадобится угостить меня вином. Заглянуть мне в декольте. Танцевать со мной. Далее счастье, этот ненасытный монстр, потребует от вас пригласить меня в отель. Или напроситься ко мне в гости.
    – Похоже, графиня, я бездарно провалил зачет.
    – Именно так. Ваше лже-счастье – динамический процесс. Он неудовлетворим в принципе. А мы в первую очередь говорим о подлинном, фундаментальном счастье. Его условия определяются одним-единственным словом.
    – Каким же?
    Он ждал – и дождался.
    – Ограничение.
    – Вы шутите?
    – Ничуть. Я вам нравлюсь. Вы желаете обладать мной. Немедленно. Но мешает ограничение: мораль, сомнение в моем согласии, уголовная ответственность за насилие… Допустим, все ограничения сняты. Допустим, вы повалили меня на пол и достигли цели. Будете ли вы счастливы?
    – Да что вы такое говорите? Разумеется, нет!
    – Ответ принят. Вы будете удовлетворены. А счастливы вы сейчас. В эту самую минуту. Из-за ограничений. Превращающих в счастье каждую поблажку. Я заговорила с вами – счастье. Вы распускаете павлиний хвост – счастье. Надеетесь, рассчитываете, строите планы – счастье. Дальше углубляться не стану, вы – офицер космофлота, а не мой студент. Просто задумайтесь и ответьте: я права?
    Aleksandra Prisyazhnayahas quoted8 years ago
    Он не уходил.
    – Ценольбология? Что вы преподаете, моя графиня?
    – Общественное и индивидуальное счастье, – Анна-Мария вновь почувствовала себя на первой лекции. Если честно, приятное ощущение. – Его условия и причинно-следственные связи. Вот вы, капитан… Что вам нужно для счастья?
    – Чтобы вы согласились поужинать со мной, – без запинки отбарабанил он.
    – Хорошо.
    – Вы согласны?
    – Нет. Хорошо в том смысле, что примем ваш ответ за основу. Это условие вашего сиюминутного счастья. Довольно глупое условие, замечу.
    – Уж какое есть, – обиделся капитан.
    – Что за причина породила это условие?
    – Вы мне нравитесь, графиня.
    – Охотно верю. Мой дядя утверждал, что его офицерам в первый день отпуска нравятся все женщины, включая статую Отчаяния на Картском мемориале.
    – Ваш дядя?
    – Контр-адмирал Рейнеке.
    При упоминании контр-адмирала он содрогнулся. Слава бежала далеко впереди Рейнеке Кровопийцы. Говорили даже, что на завтрак контр-адмирал ест жилистых штабс-обер-боцманов, вымачивая их в боцманских слезах. Анна-Мария знала, что это ложь. Дядя предпочитал капитан-лейтенантов.
    Таких, как этот красавчик.
    – Вернемся к вашему счастью, капитан. Причина – я вам нравлюсь. Условие достижения – мое согласие на ужин с вами. Я вас верно поняла?
    – Да! Вы согласны?
    – Ни в коем случае. Вы не сдали зачет. Причину я еще готова принять, усилив ее сексуальным напряжением после длительного воздержания…
    Румянец на щеках капитана стал пунцовым.
    – Но условие… Согласно основам ценольбологии, то, что вы назвали в качестве условия – один из внешних стимулов желания. Я соглашусь, и вам для счастья сразу понадобится угостить меня вином. Заглянуть мне в декольте. Танцевать со мной. Далее счастье, этот ненасытный монстр, потребует от вас пригласить меня в отель. Или напроситься ко мне в гости.
    – Похоже, графиня, я бездарно провалил зачет.
    – Именно так. Ваше лже-счастье – динамический процесс. Он неудовлетворим в принципе. А мы в первую очередь говорим о подлинном, фундаментальном счастье. Его условия определяются одним-единственным словом.
    – Каким же?
    Он ждал – и дождался.
    – Ограничение.
    – Вы шутите?
    – Ничуть. Я вам нравлюсь. Вы желаете обладать мной. Немедленно. Но мешает ограничение: мораль, сомнение в моем согласии, уголовная ответственность за насилие… Допустим, все ограничения сняты. Допустим, вы повалили меня на пол и достигли цели. Будете ли вы счастливы?
    – Да что вы такое говорите? Разумеется, нет!
    – Ответ принят. Вы будете удовлетворены. А счастливы вы сейчас. В эту самую минуту. Из-за ограничений. Превращающих в счастье каждую поблажку. Я заговорила с вами – счастье. Вы распускаете павлиний хвост – счастье. Надеетесь, рассчитываете, строите планы – счастье. Дальше углубляться не стану, вы – офицер космофлота, а не мой студент. Просто задумайтесь и ответьте: я права?
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)