Елена Осокина

Алхимия советской индустриализации: время Торгсина

    Юлия Мезенцеваhas quoted2 years ago
    распродажа Эрмитажа началась в конце 1928‐го и продолжалась до конца 1933 года. С другой стороны, если бы в момент острейшего валютного кризиса в СССР Меллон предложил советскому руководству больше денег, то он смог бы купить ВСЕ главные шедевры Эрмитажа. В мае 1931 года в Лондоне посредники Меллона вели переговоры о продаже трех из оставшихся в Эрмитаже главных шедев
    Lelya Nisevichhas quoted2 years ago
    Среди методов хлебовыколачивания была «заготовка оркестром и фотографом». «Зажимщиков» хлеба сначала возили и показывали по деревням, затем собирали сельское собрание, сажали на высокую скамью и вызывали поодиночке в президиум, где задавали только один вопрос: «Везешь хлеб али нет?» Если да, то играли туш, фотографировали и записывали на Красную доску. Если нет, били в барабаны, не фотографировали и записывали на Черную доску. Как свидетельствуют документы, социальное давление приводило и к смертельным исходам.
    Oleg Zvantsevhas quoted3 years ago
    Торгсин был философским камнем советской индустриализации. Ничего не вывозя за рубеж, он превращал обыденные, а порой и сомнительного качества товары — муку, крупу, селедку, хлеб — и мало кому нужные в мире советские рубли в валюту и золото. Есть веские основания считать, что государство провело сделку по обмену ценностей на продовольствие и товары нечестно. Алхимики советской индустриализации дважды обманули тех, кто покупал в Торгсине. Люди не только продали ценности государству значительно дешевле мировых цен, но и втридорога заплатили за продовольствие и ширпотреб. Путем нехитрых махинаций и с помощью голода Торгсин опустошил народную валютную кубышку, причем валютная рентабельность Торгсина в годы голода превзошла рентабельность основных статей советского экспорта — зерна, леса, нефти
    Oleg Zvantsevhas quoted3 years ago
    Сталин холодно реагировал на просьбы республиканской Испании о помощи. Но вдруг отстраненность сменилась заинтересованностью. Республиканцы предложили Сталину то, от чего он не смог отказаться, — почти весь золотой запас Испании: золото ограбленных испанцами ацтеков и инков, слитки и бруски, золотые испанские песеты, французские луидоры, английские соверены — ценности, копившиеся со времен объединения Кастилии и Арагона. Договоренность между Сталиным и республиканским руководством — премьер-министром Ларго Кабальеро и министром финансов Хуаном Негрином, которая действовала с согласия президента республики Мануэля Асаньи, была достигнута в сентябре 1936 года. Золото передавалось в СССР в уплату за поставки оружия и военную помощь.
    Сташевский был командирован в Испанию в конце октября 1936 года. К этому времени золото, 510 т, из Мадрида вывезли в Картахену — своеобразный «советский сектор», порт, где разгружались советские суда. Там золото хранили в старых пещерах, служивших когда-то пороховыми погребами. В течение трех ночей, 22–25 октября 1936 года, в кромешной тьме советские танкисты, ожидавшие в Картахене прибытия боевой техники, на грузовиках перево­зили золото в порт и грузили на советские суда. Благополучно пройдя маршрут (у каждого корабля он был свой), советские суда «Нева», КИМ, «Кубань» и «Волголес» 2 ноября доставили золото в Одессу, а оттуда спецпоездом под усиленной охраной НКВД в Москву в хранилища Госбанка. «
    drapexilhas quoted3 months ago
    Золото сыграло главную роль в спасении людей. По стоимости оно составило почти половину (44%) всего валютного урожая Торгсина. За четыре с небольшим года работы Торгсин скупил у населения золота (чекан и лом) на 127,1 млн рублей, или 98,5 т чистого золота — эквивалент порядка 40% промышленной золотодобычи в СССР за период 1932–1935 годов. Торгсин превзошел вольную скупку Госбанка периода легального валютного рынка нэпа, купив у населения монет царского чекана почти на 45 млн золотых рублей. Он вернул государству не только то золото, что было продано населению через биржевых агентов в период валютных интервенций первой половины 1920‐х годов, но и часть накоплений, оставшихся от царского времени. Торгсин обогнал Госбанк и по скупке бытового золота (лома). В то время как Госбанк с 1921 по зиму 1928 года купил у населения лишь немногим более 11 т «весового золота», Торгсин за четыре года работы (1932–1935) скупил почти в шесть раз больше — около 64 т. Золотые изделия, которые из владения семей через Торгсин ушли на переплавку, были в основном работами XVIII–XIX веков
    drapexilhas quoted3 months ago
    Размах, длительность и жестокость голода в СССР позволяют предположить, что Торгсин в первой половине 1930‐х годов скупил основную массу валютных накоплений граждан, а итог его работы дает представление о реальных объемах народной кубышки. За время своего короткого существования Торгсин собрал ценностей на сумму более 287 млн рублей (по цене скупки). Согласно официальному обменному курсу, это почти 150 млн долларов США, причем покупательной способности 1930‐х годов! Денежные переводы из‐за границы составляют менее пятой части всего торгсиновского урожая, остальное — внутренние поступления, главным образом сбережения населения.
    Наталия Фишманhas quotedlast year
    иерархии государственного снабжения город властвовал над деревней, а среди городов абсолютно лидировала Москва. Она была не только столицей, но и индустриальным центром и местом сосредоточения высшей номенклатуры. В начале 1930‐х годов население столицы составляло около 2% всего населения страны, но Москва получала около пятой части государственных фондов мяса, рыбы, муки, крупы, маргарина, треть фонда рыбопродуктов и винно-водочных изделий, четверть фонда муки и крупы. Вслед за Москвой шел Ленинград. В 1933 году только для этих двух городов Наркомснаб выделил почти половину государственного городского фонда мясопродуктов и маргарина, треть фонда рыбопродуктов и винно-водочных изделий, четверть фонда муки и крупы, пятую часть фонда сливочного масла, сахара, чая и соли. Эти два города получали около трети городского фонда промышленных товаров. Снабжение столиц находилось на контроле Политбюро. До революции столицы тоже имели особый статус. Именно там располагались крупные, дорогие и модные
    Наталия Фишманhas quotedlast year
    Исторические события, как заметил Гегель, случаются как трагедия, а повторяются как фарс.
    Sergey Chebanovhas quotedlast year
    Таким образом, цена на выезд за границу включала не только расходы государства по оформлению документов, но и цену свободы от голода и диктата сталинской власти. Свобода стала валютным товаром. В
    Zhenya Tylinhas quotedlast year
    политическом сознании того времени уживались два образа: самоотверженный революционер-аскет, который создал Торгсин и заставил его работать на дело социалистического строительства, и обыватель, торгсиновский покупатель, падкий на буржуазные соблазны — розовый зефир и модные тряпки. Для советских лидеров 1930‐х годов имя Торгсин стало нарицательным. Оно было символом мещанских вкусов, мелкобуржуазности, слащавости, вещизма, стяжательства — иными словами, антитезой революционности.
    Zhenya Tylinhas quotedlast year
    1933 году благодаря инфляционным продажным ценам Торгсин был впереди всех советских экспортных объединений и по валютной эффективности экспорта — соотношению экспортной цены товаров и их себестоимости[71]. Тогда как советский экспорт зерна был убыточен, в Торгсине хлеб имел самую высокую валютную рентабельность: в первом полугодии 1933 года выручка Торгсина по хлебофуражным товарам (39,2 млн золотых рублей) превысила их экспортную цену (7,6 млн рублей) более чем в пять раз! По остальным продовольственным товарам выручка Торгсина (12 млн рублей) в 4,6 раза превышала их экспортную цену (2,6 млн рублей).
    Zhenya Tylinhas quotedlast year
    Финальный отчет Торгсина также сообщал, что для получения той суммы валютных ценностей, которую собрал Торгсин, потребовалось бы дополнительно продать за границей экспортных товаров на сумму 17,6 млрд рублей (в розничных ценах внутренней советской торговли). Страшно представить масштабы подобного вывоза сырья и продовольствия из голодавшей страны. У медали, как всегда, оказались две стороны: несмотря на хищнический характер сделки, в результате которой поживилось государство, Торгсин был полезен и для общества. Если бы государство в погоне за валютой и золотом, вместо того чтобы открыть Торгсин для советских граждан, все больше выбрасывало бы за бесценок продовольствие за границу, масштабы голодной трагедии оказались бы еще более значительными.
    Zhenya Tylinhas quotedlast year
    Советское руководство в интересах получения прибыли стремилось к монопольно высоким ценам продаж в Торгсине. Политика цен и голодный спрос обеспечили высокую валютную рентабельность Торгсина. Секретный отчет, подготовленный в декабре 1935 года по итогам работы Торгсина за весь период его существования, сообщал: «Если бы проданные Торгсином товары были бы экспортированы за границу, то за них можно было выручить максимум (курсив мой. — Е. О.) по реализационным ценам „фоб“[65] 83,3 млн руб.». Торгсин же продал эти товары покупателям в СССР за 275 млн рублей. Иными словами, составители отчета признались, что советское государство в Торгсине продавало советским гражданам в среднем в 3,3 раза дороже, чем на экспорт за границу. По отдельным товарам разрыв цен был значительно выше этого усредненного показателя. Так, во время массового голода в 1933 году товары «хлебной группы» стоили в Торгсине в пять раз больше их экспортной цены.
    Zhenya Tylinhas quotedlast year
    В воспоминаниях и письмах 1930‐х годов люди упоминают «деньги спасения» — выкуп, присланный из‐за границы, за освобождение родственников, арестованных в СССР. В 1932 году очевидец из Подолии писал сыну в США: «…у нас возобновилась болезнь прошлогодней зимы — арестовывают людей и требуют от них „деньги спасения“». Некто Глузгольд, проживавший в США в городе Эльма, штат Айова, сообщал редактору еврейской газеты о том, что в их город и соседние местности приходят телеграммы из Подольской и Волынской областей СССР от родственников с просьбами как можно скорее выслать денежные переводы: ОГПУ арестовывало и пытало людей, у которых были семьи за границей. После получения денежного перевода людей отпускали, но вскоре следовали новый арест и вымогательство. По словам Глузгольда, телеграммы приходили каждые две недели от одних и тех же лиц. Родственники в СССР умоляли немедленно телеграфировать о переводе денег, чтобы не сидеть лишнюю неделю в тюрьме[51]
    Zhenya Tylinhas quotedlast year
    том, насколько резким был поворот партийной линии во взглядах на образ жизни, манеру поведения, стиль одежды, может рассказать такой факт. В одном из мемуаров я нашла описание санатория ЦК ВКП(б) тех лет. Особым шиком в одежде считались шелковые пижамы, их выдавали обитателям санатория. Партийцы появлялись в пижамах не только на прогулках и в столовой. Были случаи, когда и на митингах перед трудящимися близлежащего города ораторы выступали в шелковых пижамах. Невозможно представить, чтобы партиец в послереволюционные годы или даже в период нэпа вышел «к массам» не в кожанке или военной форме, а в шелковой пижаме и лакированных туфлях. Во второй половине 1930‐х это стало возможно.

    Обуржуазивание быта, вещизм, пропаганду материальных ценностей в советском обществе середины 1930‐х годов отмечали многие. Лев Троцкий писал о преданной революции. Социолог Николай Тимашев — «о великом отступлении». Революционера сменял карьерист, который и добивался постов для того, чтобы лучше жить. Однако списать изменения на перерождение или вырождение власти недостаточно. Новый курс касался не только партийцев, но и каждого советского человека. Исследователи объясняют резкий поворот социально-политическими причинами — необходимостью стабилизации сталинского режима. Будучи социально-экономическим историком, хочу подчеркнуть причины экономические. Пропагандируя потребительские ценности, Политбюро боролось с проблемами, порожденными многолетней карточной системой — в первую очередь, отсутствием материальных стимулов к труду. Люди должны были вновь увидеть смысл в зарабатывании денег. Не скудный паек, а магазины, полные товаров, служба быта и веселый досуг должны были вернуть интерес к работе, поднять производительность труда и усилить приток денег в госбюджет. По словам Сталина, нужно было возродить «моду на деньги». Однако Политбюро проводило реформу не за счет расширения легального предпринимательства и рынка, а за счет перераспределения скудных государственных ресурсов, не желая менять основы социалистической экономики. Кризисы снабжения и локальный голод не оставляли страну и после «великого отступления».
    Zhenya Tylinhas quotedlast year
    декабре 1932 года в Харькове по денежным переводам Торгсин задолжал покупателям продуктов на 76 тыс. рублей, а по бытовому золоту — на 15 тыс. рублей. Из Средней Азии в 1933 году люди жаловались: объявят по городу, что в Торгсин поступили сахар и рис, — люди начинают сдавать ценности, а потом оказывается, что товаров так мало, что отпускают лишь по килограмму в руки. Не случайно крестьяне, отличавшиеся особой осторожностью и практичностью, старались сдавать ценности понемногу, отпиливали золото маленькими кусочками. Это явление автор одного из донесений назвал «измельчанием сдатчиков».

    Покупатели старались как можно быстрее потратить торгсиновские деньги и до последней копейки, но зачастую не могли купить то, за чем пришли в Торгсин. Приходилось откладывать покупку. «Отложенный спрос» при острой потребности в товарах был еще одним из торгсиновских парадоксов. Гражданин Кутесман из Волочиска весной 1932 года жаловался:

    Мне 70 лет. Дети мои в Аргентине. Живу исключительно помощью, посланными деньгами… Уже прошло четыре месяца, как мне дети прислали 35 долларов… из них после приезда в Киев насилу получил продуктов на 40 рублей, а остальные до сего времени не могу получить. Дети мои каждый раз запрашивают, получил ли я? Не знаю, что ответить. Ответить, что 4,5 месяца не получал — не хочется, чтобы враги наши знали. Писать, что «да» — так не могу, ибо обречен на голод…
    Zhenya Tylinhas quotedlast year
    Товарищи! Мы, греческие моряки, посетили многие порты СССР и с гордостью видим сдвиги отечества трудящихся всего мира и продвижение переходного периода к социализму. Но существуют еще многие остатки царского режима, и прежде всего проституция, насчет которой в торгсине Херсона, где мы теперь находимся, и хотим донести до вашего сведения… Сначала входишь в магазин, который продает разные товары, а потом — дверь в коридор. В коридоре есть другие двери, где особые комнаты, одни первого класса, роскошные для чинов, а остальные второстепенного класса для команд.

    После покупок завторгсином говорит: мы имеем и девочек, маленькие и красивые, которых можно найти в комнатах, о которых мы выше говорили. Это случилось и с нами (подчеркнуто в документе. — Е. О.). Мы слушали с удивлением слова заведующего и вошли в комнату для команд и действительно мы очутились в кругу хуже, чем в худших домах терпимости, которые существуют в капиталистических странах. Несколько проституток находились в объятиях моряков, распевая хриплым от пьянства голосом, и похабничали. На столах стояли бутылки пива и т. п.

    Возмущенные этим, мы вышли и спросили заведующего «кто эти женщины», а он спокойно ответил «проститутки»… а когда мы спросили, как это допускаются такие безобразия, он сказал, что здесь это ему разрешают. А эта торговля человеческим телом делается так: проститутка покупает в торгсине сахар после уплаты моряками нужной суммы, а этот сахар она продает на рынке по цене 15–20 рубл. кило[39].
    Zhenya Tylinhas quotedlast year
    Безмятежные слова «над всей Испанией безоблачное небо», переданные радиостанцией города Сеута в испанском Марокко 17 июля 1936 года, стали сигналом к военному мятежу генерала Франко. В Испании началась гражданская война. Гитлер и Муссолини активно поддержали Франко. Республиканское правительство, представленное коалицией левых партий, оказалось в кольце бойкота: мировые державы не только отказались дать кредиты, продать оружие или стать посредниками в его закупке, но и заморозили вклады республиканской Испании в своих банках.

    Сталин холодно реагировал на просьбы республиканской Испании о помощи. Но вдруг отстраненность сменилась заинтересованностью. Республиканцы предложили Сталину то, от чего он не смог отказаться, — почти весь золотой запас Испании: золото ограбленных испанцами ацтеков и инков, слитки и бруски, золотые испанские песеты, французские луидоры, английские соверены — ценности, копившиеся со времен объединения Кастилии и Арагона. Договоренность между Сталиным и республиканским руководством — премьер-министром Ларго Кабальеро и министром финансов Хуаном Негрином, которая действовала с согласия президента республики Мануэля Асаньи, была достигнута в сентябре 1936 года. Золото передавалось в СССР в уплату за поставки оружия и военную помощь.

    Сташевский был командирован в Испанию в конце октября 1936 года. К этому времени золото, 510 т, из Мадрида вывезли в Картахену — своеобразный «советский сектор», порт, где разгружались советские суда. Там золото хранили в старых пещерах, служивших когда-то пороховыми погребами. В течение трех ночей, 22–25 октября 1936 года, в кромешной тьме советские танкисты, ожидавшие в Картахене прибытия боевой техники, на грузовиках перево­зили золото в порт и грузили на советские суда. Благополучно пройдя маршрут (у каждого корабля он был свой), советские суда «Нева», КИМ, «Кубань» и «Волголес» 2 ноября доставили золото в Одессу, а оттуда спецпоездом под усиленной охраной НКВД в Москву в хранилища Госбанка. «Операция Х» проходила в обстановке строжайшей секретности.
    Zhenya Tylinhas quotedlast year
    Продажи Меллону стали лишь одной из многих печальных страниц в истории сталинского экспорта произведений искусства. В общей сложности от продажи музейных ценностей в первой половине 1930‐х годов СССР выручил порядка 40 млн рублей (около 20 млн долларов США по официальному обменному курсу в СССР того времени). Эта сумма была ничтожно малой в сравнении с потребностями индустриализации. В финансировании промышленного рывка гораздо большую роль сыграли ценные сбережения советских граждан — валюта, золото и серебро, которые те сдавали в магазины Торгсина в обмен на продовольствие и другие товары в голодные годы первых пятилеток.

    Так, по-крупному и по крохам, руководство страны заново собирало золотовалютный запас. Одним из центральных событий «золотой лихорадки» рубежа 1920–1930‐х годов стало создание Торгсина — Всесоюзного объединения по торговле с иностранцами на территории СССР. Торгсин стал вынужденной чрезвычайной мерой в поиске валюты для индустриализации. Золото сыграло главную роль в истории Торгсина.
    photomuseumhas quotedlast year
    Мелкой разменной монеты не хватало, поэтому, в убыток покупателю, либо давали сдачу в совзнаках, либо заставляли подгонять покупку под сумму.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)